Ночь перед Пасхой

За окном дождь. Ранневесенний, крупный, победоносно стучащий по подоконнику, - мол, зима уже закончилась, весна пришла. Я, как в детстве, припадаю к окну и пытаюсь сосчитать капельки на стекле: пять,.. девять, .. пятнадцать,... семнадцать... Нет, эту я, кажется уже считала. А вот ту? Какие же они все одинаковые!... Я невольно обращаюсь к Тебе, Господь: ведь людей, которых Ты уже сотворил и ещё сотворишь, так же много, как этих капель. Я не могу их, капли эти, отличить друг от друга, а Ты знаешь всех нас не просто в лицо и поимённо. Ты знаешь, сколько волос на голове у каждого из нас. Удивительно! Об этой распластавшейся по стеклу капле я забуду уже через несколько секунд, а мы все у Тебя в сердце. Ты знаешь наши потаенные мысли и намерения. И у Тебя к каждому из нас свой подход. Вот как сейчас с этой моей любимой детской игрой: если сосчитать все капельки на стекле, сбудется самое заветное желание. Теперь мне это кажется нелепым и смешным, но я улыбаюсь в ответ, потому что знаю, что вместе с этой детской считалкой ко мне пришёл Ты. Ведь мы с Тобой договорились, что эти часы накануне Дня Твоего Воскресения мы проведём вдвоём — только Ты и я.
... Мыслями я уношусь туда — в опалённый зноем Иерусалим месяца Нисана. Долгожданная прохлада, опустившаяся на Гефсиманский сад, не принесла Тебе облегчения, ведь Ты готовился к самой решающей битве в истории мира. Кровавые капли пота, выступившие на Твоём челе, говорили о том, что в этой схватке — плоти с духом, смерти с жизнью — не может быть ничьей. Один должен стать победителем, а другой — побеждённым. И ставки в этой битве весьма велики: от её исхода зависит судьба всего человечества. Те, кто рядом с Тобой, ещё не понимают, что являются свидетелями борьбы за них, за их бессмертные души и их жизнь в вечности. И тот, кто уже предал Тебя, и те, кто назавтра с пеной у рта будут требовать твоей смерти, тоже не понимают — не понимают, что Ты сражаешься на их стороне. И я, когда была маленькой и слушала рассказ бабушки о событиях той ночи, тоже не понимала. Помню, что я сжимала кулачки в ярости, говоря: “Как жаль, что меня там не было! Я бы обязательно предупредила Иисуса обо всём, и Он успел бы убежать”. На что бабушка восклицала: “Что ты! Он ведь Бог, и Сам знал обо всём заранее”. “Так почему же Он ждал, пока Его арестуют??!!” - недоумевала я. “Чтобы спасти ВСЕХ”.
Да, тогда мне многое было неясно. И лишь позже, когда я стала школьницей и услыхала рассказ о герое войны, который защищая Родину, заслонил грудью амбразуру пулемёта, кое-что начало проясняться. Я вдруг поняла, что этот, безусловно, героический поступок не мог, однако, вот так, сразу решить весь исход войны. Он помог в том бою выстоять остальным солдатам, но в длинной цепи подвигов, предвосхищающих победу, явился всего лишь звеном. Твоя же жертва стала АБСОЛЮТНОЙ — для всех и навсегда. Почему? Потому что она была добровольной. Ты Сам так решил. Это был Твой план. Ты Сам был и Главнокомандующим, и Исполнителем. И оружие Ты выбрал не земное. Ведь копья, пики, пушки успешны только в сражении с плотью, но против Духа они бессильны.
Пётр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: “Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек...
Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы Мне сюда?
И волоска тогда на Мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.
Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.
(Б.Пастернак. “Гефсиманский сад”)
Да, каждый из нас, кого Ты призвал к Себе, в своё время “побывал Петром”. Сейчас я научилась принимать Твою жертву без скорби, но с радостью, потому что Ты Сам с веселием глядишь на подвиг души Твоей. Поистине великая работа проделана Тобой! Когда во время трапезы Твоей я плачу, то только оттого, что своими мыслями, словами и поступками, увы, случается, снова забиваю гвозди в Твои раны. Прости...
А потом был суд. Самый несправедливый из всех судов. Не было даже официального адвоката. Был только свидетель защиты — хрупкая женщина, жена самого прокуратора. Её голос, призывающий Пилата “ничего не делать Праведнику Тому”, растворился в злобе и ненависти отцов нации. А ведь Пилат в глубине души знал, что Тебя не в чем обвинить. Он искал зацепку, чтобы отпустить Тебя, и если бы Ты сказал хоть слово!... Но Ты не сказал, а он открыто при всех не мог Тебя отпустить, потому что был уверен, что ему “есть, что терять” и потому что слишком дорожил людской славой. О, как же он ошибался! Он и не представлял себе, что она так же быстротечна, как горный ручей, и неустойчива, как круги, расходящиеся от брошенного в воду камешка. Но Ты, Господь, был совершенно равнодушен к земной славе, потому что знал, что вслед за дорогами, устланными пальмовыми ветвями, последует тяжкий путь по виа Долороса на Голгофу, а после громких славословий “Осанна!” - ещё более громкое “Распни Его!”. Ты дал нам всем свободу выбора, и Пилат и его супруга сделали выбор — каждый свой. И хотя, по большому счёту, Тебе не нужна была защита, но я знаю, мой Бог, Ты восхищаешься такими людьми, как эта женщина, потому что и Сам был человеком и не понаслышке знаешь, как тяжело бывает сражаться с плотью. Я верю, Ты оценил её мужество, и она с Тобой получает награду свою.
А какой наградой было слышать произнесённое Тобой на Кресте: “Свершилось!” Свершилось искупление всего человечества! Но Иоанн и женщины не поняли полноты происходящих событий и по-человечески искренне скорбели о Тебе, хотя Ты неоднократно обо всём рассказывал им. Что поделаешь, Господь! Не сразу мы усваиваем уроки, а только по прошествии времени. Я и сама такая. Но я верю, что с твоей помощью я усвою всё, я не подведу Тебя и в положенное время сдам экзамен на “отлично” - так, как это сделали Пётр, Павел и другие апостолы.
... Я гляжу в окно. На дворе темень, а в домах светятся огни — ведь эта ночь особенная, даже для тех, кто приходит к Тебе только на Рождество и Пасху.
Интересно, а что чувствовали, о чём думали Мария Магдалина и все остальные в ТУ ночь? Наверняка, они не бодрствовали, потому что не видели в этом смысла. Проведя в покое всю субботу, они, вероятно, заранее легли спать, чтобы очень рано встать (идти-то ведь, ой, как далеко, а машин ещё не было), взять приготовленные с пятницы масла и благовония и исполнить тот ритуал натирания покойника, который, видимо, не раз уже выполняли. Только (о, чудо!) не сложилось на этот раз всё так, как всегда, потому что ТЫ ВОСКРЕС! Но они ещё этого не знали. Они не знали, что “заря Божьего избавления часто занимается тогда, когда наступает самый мрачный час испытаний”.
...Мысли о заре заставляют меня снова выглянуть в окно. Дождь закончился. Из-за туч пробивается первый луч солнца. Ещё мгновение — и всё вокруг уже залито ярким светом. ХРИСТОС ВОСКРЕС! ВОИСТИНУ ВОСКРЕС!!!

Ночь перед ПасхойПроза

Ночь перед Пасхой
Проза